Премия имени Андерсена считается высшей международной наградой в области детской литературы и присуждается Международным советом по детской книге (IBBY). В 1966 году Туве Янссон стала её лауреатом за совокупность творчества, прежде всего за цикл о муми-троллях.
Ее выступление на церемонии вручения премии стало своего рода манифестом взглядов Янссон на детскую литературу.
В своей краткой, но глубокой речи Янссон размышляет о природе творчества для детей, о мотивах, которые движут взрослыми, создающими детские сказки, и о том, как устроен «мир детей» — сложный, парадоксальный и одновременно притягательный.
Характерная мысль Туве Янссон. которая хорошо передаёт дух её творчества: «Всё необыкновенное хорошо, но только пока оно происходит тихо и естественно».
Эта идея — соединение чуда, свободы и повседневности — фактически стала философией всего мира муми-троллей.
В речи Янссон говорила о том, что:
- ребёнок обладает собственным способом восприятия мира;
- фантазия не является бегством от реальности, а представляет собой особую форму её понимания;
- литература должна сохранять пространство свободы и тайны;
- автор не должен поучать ребёнка;
- страх, одиночество, неизвестность и опасность являются естественными элементами человеческого опыта;
- сказка помогает человеку научиться жить среди неопределённости;
- подлинная детская литература должна уважать внутренний мир ребёнка.
Основные тезисы её речи которые затем многократно повторяются в эссе, письмах и интервью Янссон.
- Детство — не подготовка к жизни. Это сама жизнь.
- Ребёнок постоянно открывает мир заново. Он живёт среди чудес и опасностей одновременно. Его фантазии не менее реальны для него, чем факты.
- Мы, пишущие для детей, должны помнить об этом и не стремиться всё объяснить. Тайна необходима человеку так же, как знание.
- Ребёнок имеет право испытывать страх, одиночество, удивление и радость. Литература не должна лишать его этих переживаний, превращая мир в набор готовых ответов.
- Наш долг состоит не в том, чтобы учить, а в том, чтобы открывать двери.
- Воображение создаёт пространство свободы. А свобода — это одно из самых драгоценных качеств человеческой жизни.
Из речи, произнесенной по случаю присуждения Международной золотой медали Андерсена
Иногда я удивляюсь, почему люди, детство которых осталось далеко позади, вдруг начинают писать сказки для детей. И потом, в самом ли деле мы пишем это для детей? Не пишем ли мы — будь это трагедии или детские стишки — скорее ради нашего собственного удовольствия? А может быть, из-за неприятностей, которые нас одолевают? И радости или удовольствия, переживаемые нами, не всегда являются импульсом для создания детского стишка.
Возможно, кое-кто пытается сбросить со своих плеч лишний груз детскости, для которой нет места в обществе взрослых. А возможно, кое-кто старается восстановить то, что постепенно исчезает. Кто-то, возможно, стремясь возвратиться в тот мир, где нет ни ответственности, ни суровой правды жизни, пишет ради собственного своего спасения.
Мир детей — своеобразный, резко очерченный ландшафт, выдержанный в строгих тонах, где безопасность и страдание идут рука об руку, подстраховывая друг друга. В этом мире есть место абсолютно для всего на свете. Отсутствие здравого смысла переплетается здесь с железной логикой. Есть в этом нечто от сюрреализма, от сновидений, от реальности каждого дня в его фантастическом обрамлении…
Этот увлекательный мир представляется во многом еще более увлекательным тогда, когда ты его уже покинул и лишь крайне редко позволяешь себе вернуться туда снова. Но временами путь туда закрыт. Могут пройти годы, прежде чем ты вновь заметишь те таинственные изменения, которые совершаются в твоих взглядах, в понимании жизни.
Безопасность становится привычкой и беды - тоже. тебя окружают постоянные волнения и тревоги взрослого мира. Логическое - вне жизни, и иррациональное - не что иное, как обычная беспорядочность и плохая приспособляемость к ней.
Это словно пробуждение от прекрасного сна, а потом - безнадежная попытка заснуть снова, вернуть себе прекрасный сон.
Но это невозможно, дверь закрыта. А однажды она может закрыться навсегда, и никогда больше ты не вступишь уже в этот очаровательный сад детства.
Мне думается, что только ребенок может сохранить в идеальном гармоническом равновесии два этих фактора: волнение при виде мира обычных вещей и ощущение безопасности от фантастики...
Грандиозный способ самозащиты: обходить опасности и избегать тривиальности.
Возможно, именно это и пытается сделать автор детских книг - восстановить неустойчивое равновесие.
Возможно, задыхаясь от скуки повседневной жизни, он ищет эту утраченную им иррациональность.
…..
Писатель обычно вводит в сказку самое собственное чувство страха.
Ребенок же бывает очарован сказкой, которая иногда его вовсе не пугает, а, наоборот, пленяет.
Существует избыток превосходнейших детских книг, которые главным образом изображают разочарование писателя, его страхи и депрессии, несправедливость и одиночество.
Но и в этом случае писатель, я думаю, да, должен быть очень осторожен, когда он, видоизменяя, реализует свои личные ужасы в волшебных сказках.
Быть может, он пишет для самого себя. Быть может, книга станет от этого лучше, правдоподобнее.
Единственное, что писатель должен подарить своим читателям, это счастливый конец. Счастливый конец в любой форме.
Или же предоставить возможность самому домыслить рассказ.
Поскольку ребенок-читатель отождествляет себя с героем книги, несчастливый конец вряд ли был бы по всем правилам честной игры.
Ребенок может восторженно (нельзя сказать - весело) принимать и страх, и одиночество, всю чудесную атмосферу ужаса. Но он чувствует себя обманутым и покинутым, если книга не дает ему утешения, не спасает, не исправляет его.
Я глубоко убеждена, что, если нет надежды, для ребенка это просто небытие, а небытия быть не должно.
Кто-то может, конечно, написать о смерти, самом определенном в мире. Но он не должен уничтожать личность, которую ребенок идентифицирует с самим собой. Выбирайте в данном случае кого-то, кто не так важен, или кого слишком много в мире.
…..
В любом случае, я думаю, утонченность детей весьма преувеличена. Они вполне здравые разрушители и с энтузиазмом склоняются к страху. Мне кажется, они обладают хорошо развитым чувством трагического исхода, большей частью доставляющего им удовольствие.
Это для ребенка - положительные эмоции, сравнимые разве что с радостью, которую испытываешь в предвкушении великолепной грозы, что вот-вот загрохочет над испуганным миром.
Будьте уверены, некто знает, что молния может убить, но думает, что обычно она поражает только соседей. Трагический исход, гибель — это просто страстно желаемый случай, который наконец стал правдой, более реальной, чем книги, более реальной даже, чем фантазия. И бок о бок с несчастьем - безопасность, та абсолютная безопасность, которую ребенок находит, вмещаясь в такое маленькое пространство, какое только возможно.
Там, где в детстве дело касалось грез, я догадывалась, что кто-то вращает одеяла над головой, лично меня тогда это даже пугало, но потом я выросла...
Другая беда - снегопад, когда снега наметает все больше и больше, так что сугробы поднимаются выше окон, когда все завалено снегом. По правде говоря, это беда довольно мирная, но тем не менее, несомненно, приятная.
Никто не может выйти из дома, никто уже никогда не может войти туда. Безопасность в доме - полная. Или может начаться наводнение. Люди и пристани уплыли. Закройте окна, затворите двери, безопасность сама плавает вокруг с мебелью из столовой...
И некто спасается, как всегда.
Некто карабкается все выше и выше к последнему пятнышку сухой земли, туда, где писатель позволяет воде схлынуть или посылает спасательный плот. Такова суть дела.
В глубине души ребенок должен знать, что это приключение такое же, как и все остальные, что в последнюю минуту придет освобождение. Самое ужасное из всего - это боязнь темноты, безымянная угроза.
Но это также может стать великолепным фоном для безопасности и становится - выразительно и контрастно. Детское нетронутое чувство фантазии прекрасно справляется с паникой и перестраивается во что-то другое, принимает совершенно иную форму. И всегда находится безопасное убежище. Не только под постельным бельем и одеялом, но и в тайных, укромных уголках, которые все дети когда-нибудь находят и создают для себя: в зарослях, на дереве, в сугробе или на чердаке...
Счастливый ребенок может найти пещеру, но безопасность может быть идеальной и уединенной и под обеденным столом. Там опасности приходит конец.
За дверью дома могут грабить, но в доме царит безопасность.
Безопасность может таиться в чем-то повторяющемся. Вечерний чай на веранде, отец, который заводит часы. Это всегда неизменно.
Отец будет заводить часы во все времена, и поэтому Мир не может быть уничтожен. Можно сделать его ужасающим, добиваясь уничтожения, но к успеху это не приведет.
Вершина мастерства для автора детских книг - рисовать опасность полутонами, намеками, контурами и штрихами, которые ребенок закрасит своими собственными красками.
Опасность всегда скрывается дома. Но темнота обретает свою трагическую мрачность именно благодаря лампе, которая мирно светит на подоконнике.
И все же, когда лампа горит, когда снегопады и наводнения, и все бури мира бушуют снаружи, наступает момент, когда безопасность может превратиться в свою противоположность. Она может стать скукой, тюрьмой, одиночеством.
И тогда ребенок, который только что искал убежища, сам открывает дверь и выходит навстречу опасности.
Потому что приключение — это тоже потребность, столь же сильная, как и потребность в безопасности. И он идет на риск, зная, что может вернуться. Что есть куда вернуться.
В этом равновесии, в этом постоянном колебании между страхом и безопасностью, между домом и неизведанным, между светом и тьмой, и заключается детство.
И, возможно, именно это колебание мы, взрослые, пытаемся запечатлеть в своих книгах. Мы пытаемся вспомнить его, воссоздать, защитить его — для себя и для тех, кто еще там, в этом удивительном мире.
И когда я пишу о муми-троллях, о долине, о море, о странных маленьких существах, которые боятся и пугают, ищут и находят, теряют и обретают вновь, я пишу не о том, что было.
Я пишу о том, что осталось. О том, что не исчезает, даже когда дверь в сад детства кажется навсегда закрытой.
Потому что, возможно, она не закрыта. Возможно, мы просто разучились видеть ее. И задача сказочника — не открыть эту дверь заново (это невозможно), а напомнить о том, что она существует. Что за ней — не навсегда утраченный рай, а источник, к которому можно припасть, когда слова заканчиваются, когда логика бессильна, когда взрослый мир становится слишком тесным.
Вот что я думаю, когда стою здесь сегодня. И я благодарна вам за эту возможность — говорить о самом важном. О детстве. О безопасности и страхе. О доме, который всегда ждет, даже когда его покидаешь.
Основные темы выступлений и размышлений Туве Янссон
- Свобода как высшая ценность детской литературы.
Ребёнок должен иметь право на собственное воображение и собственный внутренний мир. - Уважение к ребёнку.
Янссон считала, что детям нельзя лгать или говорить с ними свысока. - Воображение как форма познания.
Сказка не противоположна истине — она является одним из способов её постижения. - Принятие одиночества.
Многие её герои учатся жить наедине с собой и не бояться неизвестности. - Толерантность к инаковости.
Мир муми-троллей построен на принятии различий между существами. - Природа как источник мудрости.
Леса, море, острова и времена года у Янссон являются полноценными персонажами. - Сочетание тревоги и надежды.
Даже самые тёмные события не отменяют возможности дружбы и взаимопомощи.
Эти мотивы проходят через всю её литературную деятельность и были одной из причин присуждения ей медали Андерсена в 1966 году за выдающийся вклад в детскую литературу.
