Философия Плотина: мысли, идеи, цитаты

 Неоплатонизм — это завершающий этап античной философии (III–VI вв. н. э.), ставший связующим звеном между классической греческой мыслью и средневековым богословием. Его центральной фигурой является Плотин (204/205–270 гг. н. э.), систематизировавший идеи Платона в стройное учение о мироздании.

Неоплатонизм возник в III веке н.э., в период, когда Римская империя переживала политическую нестабильность, а традиционные религиозные и философские системы уже не удовлетворяли запросы мыслящих людей. В интеллектуальном котле Александрии, где учился Плотин, смешивались идеи классического платонизма, аристотелизма, стоицизма и восточных мистических учений. Задача, которую поставил перед собой Плотин, была грандиозна: не просто комментировать Платона, а создать целостную, иерархическую и динамическую модель реальности, объясняющую происхождение множественного мира из единого начала и путь возвращения к нему.
Плотин систематизировал учение Платона о воплощении триады в природе и космосе. Определил Божество как неизъяснимую первосущность, стоящую выше всякого постижения и порождающую собой всё многообразие вещей путём эманации («излияния»), пытался синтезировать античный политеизм с идеями Единого.

Философия Плотина. Основы

В центре философии Плотина — диалектика трёх основных онтологических субстанций — Единого, Ума и Души. Плотин впервые даёт чёткий систематический анализ этой триады, фрагментарно намеченной у Платона.
Наиболее оригинальным является учение Плотина о Едином как трансцендентном начале, которое превышает всё сущее и мыслимое и ему предшествует.
Иерархия бытия распространяется от Единого, по ступеням Его нисхождения до материи — низшей границы. Процесс этого нисхождения (и одновременно — творения всего сущего) называют эманацией (лат. emanatio — вытекание, проистечение).

Теория Единого

Согласно Плотину, Единое — это высшее первоначало, лежащее в основании всей вселенной. Это абсолютно трансцендентное, непостижимое для ума и слова начало, первосущность. Оно не есть бытие, ибо стоит выше него. Оно — чистая потенциальность и мощь, «причина себя». Это совершенное первоначало, сверхчувственное и сверхмыслимое, является неизречённым, абсолютным благом.
Как «источник наполняет реки, сам ничего не теряя, как солнце освещает тёмную атмосферу, нисколько не потемняясь само, как цветок испускает свой аромат, не становясь от этого без запаха» — так Единое изливает себя, не теряя своей полноты, неизменно пребывая в себе".
Отождествляя его с Благом, философ подчёркивал абсолютную совершенность и независимость единого начала от любых определений и качеств. Его нельзя познать рационально, поскольку оно превосходит всякую категорию и ограниченность.

Единственно доступный путь приближения к нему — экстаз, состояние, в котором душа освобождается от телесных ограничений и достигает непосредственного контакта с единым источником бытия.

• Невыразимость:О Едином нельзя сказать, что оно есть, так как оно превосходит само понятие «существование». К нему применимы только отрицательные определения (апофатика): оно не имеет частей, не движется, не мыслит (ибо мысль предполагает разделение на субъект и объект).
• Благо:Единое является абсолютным Благом и источником всего сущего.

Итак, почему из единого является множество? Потому, что единое — повсюду: ведь нет ничего, где бы его не было. И потому единое все наполняет, так что оно — многое, а скорее — уже все. 
Если бы единое было только повсюду, то было бы всем, но коль скоро оно также и нигде, то все возникает через него, поскольку единое — повсюду, но и отлично от единого, поскольку единое — нигде.
Однако отчего оно не только повсюду, но к тому же и нигде? Оттого, что прежде всего должно быть единое. И поэтому оно должно все наполнять и все производить, не будучи всем тем, что производит.
- Плотин. Сочинения.

Концепция Эманации (Истечения)

Мир возникает не в результате творения «из ничего» или волевого акта божества, а путем эманации — естественного «переливания» полноты Единого.
От единого происходят последующие уровни бытия посредством процесса эманации. Сначала возникает Ум (Нус), содержащий всю совокупность интеллектуальных форм и идей. Затем из Ума рождается Душа, ответственная за организацию и управление материальным миром. Завершающим этапом эманации является материальный космос, представляющий собой низшую ступень иерархии бытия.

Подобно тому как солнце излучает свет, не теряя своей яркости, Единое порождает нижестоящие ступени реальности:

Ум (Нус)

Первое, что истекает из Единого — это Ум.
 Здесь единство распадается на множество идей (форм). Ум созерцает Единое и самого себя. В нем впервые возникает дуальность: ум-созерцающий и ум-созерцаемый.
Это сфера чистого бытия, вечных и неизменных идей (платоновских эйдосов), которые существуют не отдельно, а как единый, живой организм мысли, одновременно мыслящий себя. Здесь тождество мыслимого и мыслителя.

Мировая Душа

Вторая эманация. Истекая из Ума, Душа представляет собой следующую ступень множественности.
Она связывает идеальный мир Ума с материальным миром. Она — принцип жизни, движения и времени. Душа обращена одной своей частью к Уму (откуда получает идеи), а другой — к низшему миру, который она организует и оживотворяет.
Именно Мировая Душа порождает «индивидуальные души» и «космос». Душа едина в своей основе, но дробится на индивидуальные души людей, животных и растений.

Материя и природа

Низшая ступень, «тьма» и предел угасания света Единого. На последней ступени эманации сила Единого иссякает. Возникает материя — чистая лишенность, не-бытие, тьма, принимающая форму от Души. Природа и чувственный космос — это душа на самой низкой ступени деятельности, «уснувшая» душа.
Материя у Плотина — источник зла, но не как активная сила, а как отсутствие блага (небытие), пассивное начало ущербности, удаленности от источника блага.

Всякая вещь как таковая прежде всего отлична от всего иного, как некое уникальное «одно». Поэтому Единое, нераздельно присущее всему сущему, есть и всё сущее, взятое в нераздельном множестве, и всё сущее, взятое в абсолютной единичности.
Таким образом, из Единого всё «изливается», «произрастает» по природе этого положения, без убыли породителя и без его сознательного волеизъявления, но исключительно по необходимости его природы. Оно есть источник всего сущего, сам не имеющий никакого начала, но являющийся «началом всех рек, которые ещё не вытекли оттуда, но уже знают, откуда они начнут вытекать и куда потекут».
«Единое не есть сущее, но родитель его, и это — как бы первое рождение, ибо, будучи совершенным, так как ничего не ищет, ничего не имеет и ни в чём не нуждается, Оно как бы перелилось через край и, исполненное Собою, создало иное.»

 Если теперь спросим, что есть то одно, которое своим присущием делает эти вещи (жизнь и ум) благами, то смело можно ответить так: и ум и жизнь имеют в себе образ Блага, (суть видовые блага) и вот почему, собственно, они составляют предмет желания и стремления, имеют же они в себе образ Блага потому, что как первая жизнь есть актуальная энергия Блага, или энергия, истекающая из Блага, так ум есть та же самая энергия, только детерминированная (расчлененная в систему идей); истекая из Блага, они сияют чрезвычайным блеском, и вот почему душа желает их, — желает, с одной стороны, потому, что они, будучи благами сами в себе и по себе, в то же время свойственны ее природе, а с другой, потому, что, будучи свойственны ей, они в то же время суть такие блага, которые не могут быть нежелаемы, ибо то, что только свойственно чему-нибудь, но не есть благо, может и не быть желаемо.
- Плотин. Сочинения.

Путь человека

Учение об очищении, спасении души впервые разработано Плотином как неотдельная, полагающая часть философской системы.
В полемике Плотина против гностиков он настаивает на постепенности возвращения души к Богу и на нравственных условиях этого процесса. “Без истинной добродетели, — говорит он, — Бог есть пустое слово”. Признавая аскетическую и практическую нравственность основным условием обожествления, Плотин самый путь к этой цели определяет более с теоретической, эстетической и мистической сторон

Если эманация — это путь «вниз», то цель человеческой жизни — путь «вверх» (инволюция). Все существа стремятся вернуться обратно к своему источнику, поднимаясь вверх по ступеням бытия.

Мир преображается и возвращается к божественному сознательными усилиями ума и души.
Это происходит,
- эстетически, когда душа приобщается к той подлинной красоте, которая проникнута идеальным смыслом;
- этически, когда в [молитвенном] труде, аскетическом подвиге происходит обожествление человека.

Благо (и таким образом истинное блаженство) заключается в том, чтобы в состоянии экстаза прийти к полному единению с божеством, к чему ведут аскеза и добродетель, творчество и созерцание, подлинная любовь.

Плотин выделяет следующие шаги этого пути:

• Возвышение над чувственностью; бесстрастное, отстранённое отношение к ней как к предмету/инструменту познания.
• Любовь и влечение к подлинно прекрасному.
• Отвлечённое, «абстрактно-математическое» мышление.
• Чистое, отстранённое умозрение (диалектика идей).
• Экстаз опрощения, в котором дух становится предельно простым и таким образом единым с божеством, сливаясь и совпадая с ним.

Влияние учения Плотина

Учение Плотина оказало огромное влияние на христианскую мысль, особенно на представителей патристики и схоластики. Августин Аврелий, известный представитель ранней христианской философии, заимствовал многие идеи Плотина, адаптировав их к христианскому вероучению. Благодаря этому неоплатонические мотивы стали важной составляющей средневекового богословия и религиозной философии.

Кроме того, концепция эманации и иерархической структуры бытия нашла своё продолжение в исламском и еврейском мистицизме, а также повлияла на формирование ренессансной философии и герметизм. 

• Христианство: Учение о трех ипостасях (Единое, Ум, Душа) и концепция апофатического богословия были заимствованы отцами Церкви (Августином, Дионисием Ареопагитом).
• Возрождение:  Идеи неоплатоников вдохновляли Марсилио Фичино и художников (Боттичелли, Микеланджело) на поиск божественной красоты в земных формах.

 Философия Плотина представляет собой синтез древних традиций греческой философии и религиозных течений Востока. Она стала основой для развития поздних платоновских школ и оказала решающее влияние на формирование духовной культуры Европы. Учение Плотина продолжает привлекать внимание исследователей и мыслителей благодаря глубине и универсальности поставленных вопросов, связанных с природой божества, человека и Вселенной.
Она превратила абстрактные идеи Платона в динамическую, одушевленную систему, где космос предстает живой иерархией, пронизанной стремлением вернуться к своему Источнику.
Неоплатонизм Плотина стал мостом между античной рациональностью и религиозно-мистическим сознанием последующих эпох, доказав, что поиск высшего единства остается вечным двигателем человеческого духа.

Плотин: цитаты, мысли, высказывания

50+ цитат и мыслей из сочинений Плотина

• Любовь входит в каждую душу настолько сильно, насколько эта душа способна пробудить в себе воспоминание о божественном и вечном.
• Я полагаю, что первоисточник любви следует искать в склонности души к чистой, небесной красоте, в ощущении ею своего родства с божественным, в тех дружеских чувствах, которые она, порой сама того не осознавая, питает к высшему.
• Есть души, для которых земная красота — это поводырь, ведущий их дорогой воспоминаний к истинной красоте горних сфер; такие души любят земную красоту как образ красоты небесной.
• Обратись к самому себе и посмотри. Если же не увидишь красоты в самом себе, поступай подобно скульптору, творящему прекрасную статую: одно он отсекает, другое полирует; одно сглаживает, другое подчищает — пока не добьется своего. Так и ты — удали лишнее!
  Выпрями то, что криво, очистив темное, сделай его сияющим; и не прекращай обрабатывать свою статую, пока не заблистает перед тобой богоподобная сияющая красота добродетели, пока не узришь мудрость, восседающую в священном чистом величии.
  Вариант 2
  Обрати свой взор внутрь себя и смотри; если ты еще не видишь в себе красоты, поступай как скульптор, придающий красоту статуе: он убирает лишнее, обтачивает, полирует, шлифует до тех пор, пока лицо статуи не станет прекрасным; подобно ему, избавляйся от ненужного, выпрямляй искривления, возвращай блеск тому, что помутнело, и не уставай лепить свою собственную статую до тех пор, пока не засияет Божественный блеск добродетели 
  Эннеады (I 6.9.7).
• Бытие желательно, потому что оно тождественно красоте, а красота любима, потому что она есть бытие. Мы сами обладаем красотой, когда мы верны своему собственному существу; безобразие заключается в переходе к другому порядку; зная себя, мы прекрасны; в неведении о себе мы безобразны.
• ..Как в каждом единичном живом существе каждая часть выполняет свою работу, так и каждое [живое существо] во Вселенной выполняет свое дело
• Звезды похожи на буквы, которые надписываются в каждый момент на небе. Все в мире полно знаков. Все события согласованы. Все вещи зависят друг от друга. Все дышит вместе
• Не должен Бог сражаться за мирных граждан, ибо закон гласит, что спасение — от храбро сражающихся, а не молящихся; ибо и урожай снимает не молящийся, но заботящийся о земле; не заботящийся о здоровье не имеет его; и не должно возмущаться, видя, что зло приносит больше плодов, и что, вообще, возделывается оно лучше.
  И потом, это смешно считать, что спасение только от Бога, в то время как все иное в жизни [утверждающих это] был о определено их намерениями и совершалось вне зависимости от того, приятно оно богам ил и нет; [более того,] эти люди не совершают даже того, посредством чего сами боги повелели спасаться.
  Третья эннеада
• Это как лицо, которое красиво, но не способно взволновать очей, ибо не имеет грации, играющей на его красоте. Поэтому должно сказать, что и здесь, на земле, красота есть, скорее, то, что освещает симметрию (милого лица), чем сама симметрия, и возлюблен именно этот (играющий на милом лице свет). Почему свет красоты пребывает на живом лице, на мертвом же остается лишь след его, даже если составляющая лицо плоть и его пропорции еще не увяли? Почему красивей более живые статуи, даже если другие пропорциональней? Почему живой человек, пусть даже он уродлив, красивей, нежели изваянный красавец?
  Потому что живое более желанно, а это так потому, что оно имеет душу, а это (в свою очередь) потому, что она (сама по себе) благовидней (любого тела), а это потому, что она (душа) как-то изукрашена светом Блага.
  Шестая эннеада. Трактаты VI-IX
• Если что-либо не способно жить, оно существует.
  Шестая эннеада. Трактаты VI-IX
• Причиной несправедливых действий людей относительно друг друга является, пожалуй, их устремленность к Благу: когда [рвущиеся к Нему] бывают повержены на землю собственным бессилием, тогда обращаются на других.
  Третья эннеада
• Каждая отдельная вещь должна оставаться отдельной вещью; должна существовать и наша деятельность, и наше мышление; каждый прекрасный или безобразный поступок должен исходить от кого-то, и мы не должны приписывать творчеству Вселенной то постыдное, что совершается нами.
  Третья эннеада
• Если человек постиг истинную Гармонию Царства Разума, то разве может он, будучи, например, музыкантом, не воспринять гармонию звуков? Если он занимается геометрией или математикой, то разве может он не получать удовольствия от симметрии, соответствия, упорядоченности, наблюдаемых в видимых вещах?
  Даже если мы обратимся к искусству рисования, то увидим следующее: тот, кто воспринимает картины художников посредством органов зрения, каждое полотно видит по-своему; он глубоко взволнован, узнав в видимых глазу предметах отражение идеи, и вынужден вспомнить об истине – то есть пережить то самое чувство, из которого рождается Любовь.
  Что ж, если вид прекрасно воспроизведенной Красоты способен мгновенно обратить разум к другой Сфере, то очевидно, что любой, кто способен видеть всю прелесть этого мира чувств – его строгую симметрию, порядок, в котором даже далекие звезды играют свое грандиозное представление – не может быть настолько тупым, настолько черствым, чтобы не предаться размышлениям об этом, или не испытывать благоговейный трепет при мысли, что это все столь великое, произошло от еще более великого.
  Тот, кто не откликается на этот призыв, не понимает нашего мира и ничего не знает о другом.
  Эннеады
• Предмет стремлений (как таковой) должен быть именно всецело радующим и приносящим наслаждения для того, кто стремится к нему или уже достиг его, так что выходит, что не радующийся не обрел блага, поэтому, если радость и принадлежит стремящемуся, то не принадлежит Первоначалу; так что (радость сама по себе) не есть Благо.
  Шестая эннеада. Трактаты VI-IX
• Каждое есть то, что оно есть, благодаря себе, но становится желанным, когда Благо его изукрасит, давая ему грацию и (возбуждая в любящем) любовь к желаемому.
  Шестая эннеада. Трактаты VI-IX
• Ничто не единому и целому быть в себе многим, и ничто не мешает многим душам быть одной. Они, конечно, суть по отдельности, но не внеположены друг другу, не отчуждены друг от друга границами; так же как многие знания в одной и той же душе, каждое из которых таково же (по качеству), как и другие наличные в душе знания.
  Шестая эннеада. Трактаты I-V
• Мы сами красивы, когда принадлежим себе самим, и уродливы, переменяясь в другую природу: мы красивы, когда знаем себя, и безобразны, когда не знаем.
  Пятая эннеада
• В мире умопостигаемом, когда наше знание в наибольшей степени совпадает с Умом, нам кажется, что мы ничего не знаем, поскольку мы ждем (в качестве подтверждения реальности происходящего) претерпевания чувства, которое, однако же, говорит нам, что оно ничего не видело и не видит; конечно, оно не видело и не увидит ничего подобного!
  (Вера в) чувство есть неверие (в себя), ибо видящий (посредством чувства есть) иной (не сам человек), для него неверие (т. е. вера в собственное чувство) обернется отсутствием веры в собственное бытие, ибо он не может положить себя вовне и сделать себя видимым так, чтобы взглянуть на себя глазами своего тела.
  Пятая эннеада
• Куда более истинна та красота, которую ты прозреваешь, видя в ком-нибудь благоразумие (добродетель), с любовью принимая его, не взирая на лицо (того, кто им обладает), ибо лицо может быть и уродливым, но куда более истина та красота, к которой ты стремишься, отлагая все формы!
  Если же эта красота еще не движет тебя, и ты еще не можешь назвать такого человека красивым, то не можешь и взглянуть в себя, насладится своей красотой. Существуя подобным образом, бессмысленно тебе искать красоту, ибо (находясь в этом состоянии) ты будешь искать нечто безобразное и нечистое.
  Потому и слова эти не для всех, но если ты уже увидел себя красивым, запомни их.
  Пятая эннеада
  
  
  
  
• Мы сами есть то, о чем рассуждаем; мы сами полагаем мыслимые предметы в деятельности рассудка: это и есть мы.
  Пятая эннеада
• Когда кто-либо обращен к чему-нибудь одному, остальное для него пребывает сокрытым.
  Четвертая эннеада
• Если бы все вещи лишились того единства, которое сказывается в них, они уже не были бы даже вещами. Ибо и войско не существует, если оно не едино, и хор, и стадо.
  Шестая эннеада. Трактаты VI-IX
• Взошедший на вершину холма видит то, что не видит не поднявшийся вместе с ним.
  Четвертая эннеада
• Душа никогда не увидит Красоты, не став прекрасной.
  Первая эннеада
• Красивое есть по большой части в видимом, но встречаются также и в слышимом: в сплетении слов и во всей музыке (, а не только в песнях), ибо и тона, и ритмы - красивы.
  Для тех же, кто поднимается от чувственного к горнему, открываются и красивые образы жизни, и поступки, и состояния, и науки, и красота добродетелей.
  Первая эннеада
• Счастье пребывает в настоящем, а не в воспоминании или ожидании.
  Первая эннеада
• Благой жизнью, истинным благом человека может быть только высочайшая и наиболее совершенная жизнь - жизнь Ума (который имеет причиной абсолютное Благо). И человек, достигший совершенства, должен не просто иметь Ум, но быть Умом; и если он таков, то имеет все необходимое для счастья.
  Его счастье не сможет нарушить ни страдание, ни болезнь, ни даже величайшее из бедствий; оно не будет зависеть даже от сознания, которое вторично и является лишь отражением жизни Ума на телесно-душевном уровне.
  Внешние обстоятельства и телесные блага не в состоянии ничего добавить к его счастью, и даже имея их в изобилии, он может от них отказаться; он дает телу - сколько телу потребно, а ему возможно, но он не есть тело.
  Первая эннеада
• Бог присутствует во всех существах, независимо от того, каким образом постигается это присутствие; следовательно, мир принадлежит Богу... Если бы в мире не было Бога, его не было бы и в вас
  Эннеады. (9. 16. 24-25).
• Превыше всего стоит верховное начало — единое, первое, абсолютное. От него происходит второе начало — ум, начало едино-многое
  Эннеады (V 4.1).
• Мир истинно-сущего — всеобъемлющий, мир же видимый — лишь его подобие 
  Эннеады (IV 4.2).
• Чем более душа стремится ввысь, тем более забывает о земном, если только вся ее жизнь в нашем мире не была такова, что воспоминания эти безупречны. Ибо и здесь, на земле, хорошо освободиться от людских тревог. Стало быть, необходимо также освободиться и от памяти об этих тревогах.
  Поэтому, когда говорят: «Добрая душа забывчива», это в некотором смысле верно. Ибо душа воспаряет над множеством явлений и объединяет все это множество в одно целое, она бежит от неопределенности. Таким образом, душа не обременяет себя лишним грузом, она легка, она лишь то, что она есть.
  Так же и в этом мире: если душа желает быть там, то еще будучи здесь, на земле, она отказывается от всего остального 
  Эннеады (IV 3. 32. 13).
• Человек земного мира может быть красив, велик, богат, может быть властителем людей, ибо принадлежит этому миру. Не завидуйте подобным преимуществам — они обманчивы. Возможно, от рождения мудрец не будет иметь таких преимуществ. Но даже приобретя их, он сведет их к малому, если заботится о себе. Пренебрегая телом, он уменьшит и исчерпает избыток жизненной силы в нем. Он оставит свои общественные занятия. Хотя и заботясь о своем здоровье, он не будет совсем избегать болезни; он не захочет оставаться без опыта страдания; если он никогда его не испытывал, он пожелает испытать его, пока молод...
  Испытывая страдания, он противопоставит им приобретенное умение борьбы с ними. Удовольствия, здоровье, отсутствие горя ничего не добавляют к его счастью; противоположные состояния ничего у него не отнимают и не принижают его
  Эннеады ( 4. 14. 14).
• Души касается веяние, которое ей сообщает Благо. Она тотчас приходит в волнение, она вне себя, она полнится желаниями. Рождается любовь.
  Пока душа не испытала любви, ее не привлекает Ум, как бы прекрасен он ни был. Ибо красота Ума как будто инертна, пока не освещена сиянием Блага…
  Но с первым касанием вышнего тепла душа обретает силы, она пробуждается, ее крылья крепнут, и, хотя она сразу же проникается любовью к объекту, в данный момент самому близкому, вольная душа воспаряет к другому объекту, если он выше, как если бы в ней жило смутное о нем воспоминание.
  И доколе существуют объекты любви более высокие, чем тот, который ей доступен, она естественным образом стремится ввысь, возвышаемая Тем, от Кого получила дар любви. И при этом она превосходит Ум. Но она не может выйти за пределы Блага, так как дальше Него ничего нет 
  Эннеады (VI 7. 22. 8).
• Пусть те, кому неведомо это состояние, представят себе по опыту любви в этом мире, какова должна быть встреча с самым возлюбленным существом. Те, кого мы любим на земле, смертны и преходящи; мы любим лишь хрупкие призраки. Ибо они — не подлинное возлюбленное существо, они — не Благо, которое мы ищем.
  Настоящий предмет любви — в горнем мире. С ним возможен истинный союз, его можно принять и обладать им по-настоящему, а не только извне, как было бы, если бы мы обнимали его нашими руками из плоти и крови.
  Каждый, кто испытал это, знает, о чем я говорю: когда душа приближается к нему, вступает с ним в общение, принадлежит ему, она получает новую жизнь.
  В этом состоянии она понимает, что здесь присутствует то, что дает настоящая жизнь, и она ни в чем более не нуждается; напротив, она должна отринуть все остальное и найти покой в общении с Благом: надо стать им одним, далеко отбросив все наши покровы
  Эннеады (VI 9. 9. 40).
• Поскольку душа полна любовью, даже не зная об этом, она всегда пребывает в поисках Блага. Желая подняться до Него, она пренебрегает земными красотами. Да, видя красоты чувственного мира, она ими пренебрегает, так как видит, что они заключены в тела, что они нечисты от пребывания на земле…
  И видя, что красоты земного мира меркнут, она хорошо знает, что их блеск пришел к ним извне. Тогда душу влечет ввысь: там она может найти того, кого любит, и не успокаивается, пока не завладеет им, даже если придется заставить себя любить
  Эннеады (VI 7. 31. 17).
  Благо существует не потому, что оно действует или думает, а только ввиду того, что оно покоится в себе самом… Это нечто, от чего зависит все, но которое ни от чего не зависит…
• Стало быть, оно должно оставаться неподвижным, и все должно обращаться к нему, как круг ориентирован на центр, откуда исходят радиусы
  Эннеады (I 7. 1. 17).
• Очевидно, что «сопряженность» души с телом считается злом по двум следующим причинам: во-первых, потому что тело является помехой душе в ее разумной деятельности и, во-вторых, поскольку оно «наполняет нас желаниями, страстями и страхами
  Эннеады (IV 8.2).
• Чем лучше ты сам, тем более ты доброжелателен ко всему окружающему и к людям 
  Эннеады ( 9. 9. 44).
• Тот, кто выходит из состояния созерцания, должен пробудить в себе добродетель. Тогда он станет разумным и прекрасным. Он вновь обретет душевную легкость.
  Добродетель поможет ему возвыситься до Ума, затем при помощи мудрости он придет к Единому.
  Такова жизнь богов и богоподобных, блаженных людей; надо оторваться от предметов здешнего мира, не находить в них удовольствия и идти свободным к Единому началу 
  Эннеады (VI 9. 11. 46).
• В покое слияния с Ним духовная жизнь порождает красоту, справедливость, добродетель; да, душа, оплодотворенная Богом, несет в себе все эти дары благодати
  Эннеады (VI 9. 9. 19).
• Счастье заключается в наибольшей полноте жизни... Но полная жизнь, подлинная и важнейшая жизнь, — это жизнь чисто духовная.
  Все остальные виды жизни не полны. Они — лишь отражения жизни, они не совершенны и не чисты... Жизнь человека полна, когда он живет по законам разума, или, еще лучше, по законам Духа...
  Тот человек счастлив, который стал самой этой жизнью Духа, которому удалось слиться с нею в одно целое 
  Эннеады (I 4. 3. 24-4. 23).
• Благо полно нежности, благосклонности и кротости. Оно всегда открыто тому, кто его ищет 
  Эннеады (V 5. 12. 33).
• Душа универсальная, или мировая, произвела все живые существа, вдохнув в них жизнь, — и тех животных, которых питает земля, и тех, которые живут в море и в воздухе; она же произвела божественные звезды и солнце, да и всю красоту форм необъятного неба; она же установила и поддерживает во всем закономерный порядок.
  Но сама она — совсем иной, несравненно высшей природы, чем все то, что она производит, благоустраивает, чему сообщает движение и жизнь, ибо, между тем как все это то нарождается, то умирает в зависимости от того, дает ли она жизнь или отнимает, сама она существует вечно, не умаляясь в своей жизни 
  Эннеады (V 1. 2).
• Убедившись таким образом в высоком достоинстве, в божественной природе души, ты можешь уверовать, что через нее и ею достигнешь и познаешь Бога.
  Нечего тебе искать Его слишком далеко; немногое отделяет тебя от Него. Чтобы возвыситься до Него, отдайся руководительству высшей, божественной части души — той силы, от которой сама душа происходит и которой соприкасается с миром сверхчувственным, мысленным.
• Отчего происходит, что они (души), имея Божественную природу, будучи созданием и достоянием Божьим, теряют знания и о Боге, и о самих себе?
  Причина постигшего их зла лежит в них же самих — в их дерзостно осуществившемся желании рождения, в их изначальном стремлении к инобытию и обособлению, в их замысле ни от кого не зависеть, а быть и жить по своей воле, от себя и для себя…
  Поэтому, кто пожелал бы помочь людям, находящимся в таком состоянии, то есть направить их мысли в противоположную сторону и довести их до высочайшего, единого, первого начала, тот должен, во-первых, показать им всю ничтожность вещей, которые они так высоко ценят, и, во-вторых, напомнить им о происхождении и высоком достоинстве души.
  Второй пункт должен предшествовать первому, так как будучи разъяснен, он прольет свет и на первый 
  Эннеады (V 1.1).

Плотин. О прекрасном

• В чем же состоит сходство между прекрасным здесь и прекрасным там, в сверхчувственном мире? Каким образом прекрасны и те, и эти вещи?
  Эти, скажем мы, прекрасны через приобщение эйдосу. Ибо все бесформенное, способное по своей природе принять форму и эйдос и лишенное, однако, формы и эйдоса, безобразно и чуждо божественному Духу, чуждое же Духу — безобразно.
  Безобразно и то, что полностью не преодолено формой и эйдосом, так как материя не допускает своего полного оформления.
• Итак, эйдос, привходя в материю, приводит в порядок то, что благодаря сочетанию должно стать из многих частей единым, приводит в единую полноту целого и, наконец, в силу согласия делает единым. И так как сам эйдос единый, то и оформляемому надлежит быть единым, насколько это возможно для него, состоящего из многих частей.
• Таким образом, красота водворяется в нем, когда оно уже приведено в единство, сообщая себя и частям, и целому. Если же эйдос встречается с чем-либо единым и состоящим из однородных частей, то он и его вводит в некоторое целое, например, когда искусство сообщает красоту всему зданию с его частями, а природа — одному камню.
  Таким образом и возникает прекрасное тело — через приобщение Духу, исходящему от божественного начала.
• Постигает же красоту специально предназначенная для этого способность, и нет ничего более важного, чем она, для суждения о прекрасном, даже если в суждении принимает участие и остальная душа.
• Но каким образом телесное согласуется с тем, что бестелесно? Каким образом зодчий, сопоставив внешний вид здания с его внутренним эйдосом, говорит, что оно прекрасно? Не потому ли, что внешний вид здания, если удалить камки, и есть его внутренний эйдос, разделенный внешней косной материей, эйдос неделимый, хотя и проявляющийся во многих зданиях.
• Итак, когда ощущение видит в телах эйдос, связующий и преодолевающий противную ему, лишенную формы материю, оно собирает вместе рассеянное по частям, возносит к себе и вводит внутрь уже нераздельно, делает его созвучным, согласным и дружественным своей внутренней форме...
• Гармонии же, скрытые в душе, делают явными гармонии в звуках, и, таким образом, делают душу способной постичь прекрасное, показывая в другом то же самое. Душа сопровождает чувственно воспринимаемые гармонии, чтобы измерить их в числах не во всяком отношении, но лишь в том, которое служило бы для порождения эйдоса и его господства.
• Этим мы закончим рассуждения о прекрасных вещах в чувственном восприятии, которые, выступая наподобие образов и теней, входят в материю — украшают ее и изумляют своим появлением.
• Теперь, восходя вверх, надлежит рассмотреть прекрасное более высокого порядка — прекрасное, которое уже не дано видеть чувственному восприятию, но которое душа видит и схватывает без помощи органов чувств, оставив чувственное восприятие пребывать внизу. …
• Красоту эту нужно видеть тем же самым, чем душа взирает на другие подобные вещи, и, видя ее, испытывать наслаждение и потрясение, изумляться больше, чем телесной красоте, так как соприкасаешься уже с тем, что истинно. Ибо эти душевные состояния должны возникать по поводу чего бы то ни было прекрасного — изумление и сладостное потрясение, и томление, и любовь, и радостное волнение.
  Подобные состояния можно испытывать, и души действительно их испытывают, и относительно незримого. Наиболее же сильны они у тех душ, которые более склонны к любви, как и телесную красоту видят все, но не всех одинаково она волнует, но только некоторых, в особенности же тех, о которых мы говорим: "он любит".
• Вспомните, что испытывают истинно влюбленные. Что вызывает в них эти состояния? Не фигура, не цвет и не какая-либо величина, но душа, сама бесцветная и обладающая бесцветной мудростью.
• Итак, восхищаясь всем этим и любя, почему мы называем все это прекрасным? Ибо все это существует и проявляется, и кто видит это, тот никогда не скажет чего-либо иного, кроме того, что все это — истинно-сущее.
• Итак, очищенная душа становится эйдосом и духом, вполне бестелесной, разумной и всецело принадлежит божеству, в котором источник прекрасного и всего подобного, что сродни ему. Душа, ставшая духовной, поистине прекрасна. Красота, свойственная душе от природы, а не заимствованная, и есть Дух и все то, что проистекает из Духа.
• Поэтому правильно говорится, что добро и красота для души заключается в том, чтобы уподобиться Богу, ибо оттуда и прекрасное, и всякий иной удел сущего.
• Скорее же сущее и есть красота, а другая природа, т.е. материя, — безобразие. Она же и есть первое зло, в то время как сущее — доброе и прекрасное.
• Прекрасное же в поступках и в занятиях — прекрасно благодаря душе, дающей им форму. Душа, равным образом, делает прекрасными и тела. Так как душа божественна и есть как бы часть прекрасного, то и все вещи, с которыми душа соприкасается и подчиняет себе, она делает прекрасными настолько, насколько они способны приобщиться красоте.